How to resolve AdBlock issue? Наталья Лепесткова, Деньги, № 42 (346), 24 октября 2001
«table align=left bgcolor=#eeeeee width=240 cellpadding=10 cellspacing=1 border=1»«tr»«td»Современный российский завод может делать из импортных субстанций любые лекарства, в том числе поддельные.«/td»«/tr»«/table»
«i»Первые раунды борьбы российских компаний с фальсификацией лекарств пока плодов не принесли: число подделок в аптеках не снижается, фальсификаторы не оказываются на скамье подсудимых. Государство уповает на полицейские меры борьбы с подделками, а российские производители утверждают, что нынешних законов хватает для борьбы с любым фальсификатором. Но ситуация вовсе не так страшна, хотя главным пособником производителей контрафактной продукции может в 2002 году стать само государство, желающее ввести НДС на продажу лекарственных средств.«/i»«h2»Чужие среди своих«/h2»В борьбе с фальсификацией лекарств в России за то время, когда это явление стало из узкоспециальной проблемы широко обсуждаемым злом, последовательно выработано четыре стратегии. И каждая из них уже показала свою низкую эффективность.Первый способ фармацевтические компании (преимущественно иностранные) нашли, судя по всему, на рынке, также страдающем от фальсификации — алкогольном. Схема сводилась к смене дизайна упаковки фармпрепарата, добавлению в оформление голографических наклеек и т. д. Такая борьба с подделками показала себя как слишком дорогая (до $1 млн в год на одно наименование популярного препарата) процедура. Кроме того, выяснилось, что у этого способа слишком слабая законодательная база; например, требование компании Pliva провести проверки аптек в регионах на предмет наличия в продаже фальшивого сумамеда игнорировалось.Второй способ был опробован тоже Pliva, которая отозвала один из своих препаратов с рынка наполтора года. Метод оказался действенным, но повторять опыт никто не решился.Третья волна публичной борьбы с подделками была основана на преследовании конкретных, по возможности крупных, производителей подделок. Пожалуй, самым известным объектом преследования стала группа компаний предпринимателя Владимира Брынцалова. Минздрав собрал и передал в Генпрокуратуру подборку документов, из которых следует, что целый ряд поддельных препаратов, например, фальшивые рулид, фестал и клафоран, распространяло ЗАО «Брынцалов». А компания Pliva сообщает, что номер серии, указанный на упаковках поддельного ноотропила, который распространяло ЗАО «Брынцалов А», совпадает с номером серии партии ноотропила, поставленной Pliva российской компании «Теремок». Несмотря на все это, привлечь к ответственности господина Брынцалова и его сотрудников не удалось — уголовное дело по факту фальсификации лекарств было прекращено МВД.Наконец, четвертый раунд борьбы с подделками только начинается. Заместитель министра здравоохранения Антон Катлинский неоднократно подчеркивал «желание и готовность Минздрава сотрудничать со всеми, кто заинтересован в решении проблемы, наносящей непоправимый ущерб здоровью населения», и наконец добился введения в круг борцов с фальсификацией лекарств силовых органов. В программу работы осенней сессии Госдумы РФ уже внесен законопроект об усилении борьбы с фальсификацией фармпрепаратов: он предусматривает введение уголовной ответственности. Правда, скептики уже сейчас в открытую говорят, что такие меры будут малоэффективны.Между тем, судя по комментариям представителей фармрынка, государство в следующем году предпримет шаг, обязательно увеличивающий количество подделок на российском фармрынке. Это введение НДС на лекарства.«h2»Налог на добросовестность«/h2»«table align=left bgcolor=#eeeeee width=240 cellpadding=10 cellspacing=1 border=1»«tr»«td»«b»Где и как подделывают лекарства«/b»Поддельные лекарства — проблема не только России, где доля подделок составляет около 3,7% рынка, или слаборазвитых стран. И в США фальшивые таблетки доставляют немало неприятностей рядовым гражданам и хлопот правительству. Доля подделок на фармацевтическом рынке конкретной страны не связана напрямую с ее развитостью. Так, по данным Marketletter Publications Ltd, во Вьетнаме поддельных лекарств продаётся исчезающе мало, несмотря на то что рынки соседних государств от них ломятся. В Нигерии подделки настолько распространены, что это является одной из причин высокой популярности «народных лекарей» иколдунов. В Колумбии доля подделок на рынке оценивается примерно в 40% от продаж, а в сравнимых по уровни» жизни странах она колеблется практически от несущественного уровня (Куба) до приемлемых 3—4% (Чили). В США этот показатель — 3,5-4%. Мировыми лидерами но производству фальсифицированных препаратов считаются Индия и Пакистан, входящие в число крупнейших экспортеров лекарств-дженериков. По данным The World Health Organization, в Индии подделки составляют около 20%, на экспорт их идет не менее чем на $200 млн в год. Мировой оборот фальсифицированных фармпрепаратов можно оценить не менее чем в $2,5 млрд в год.«/td»«/tr»«/table»По мнению аналитиков, большая часть лекарственных средств подорожает для конечного потребителя на 30-50%. Данные социологического опроса, проведенного в Москве Центром социальных исследований, показывают, что если цены вырастут на 20-30%, то 62% пенсионеров вынуждены будут частично отказаться от покупки необходимых препаратов. Да и борьбе за отечественных производителей против западных увеличение пошлин вряд ли поможет: по прогнозам аналитиков The Boston Consulting Group, ценовое лидерство российских заводов будет утрачено к 2005 году, когда намечен перевод российской фармацевтической промышленности на новые, более дорогостоящие стандарты производства (GMP).А вот росту числа подделок введение НДС будет напрямую способствовать. Разница 8 цене (как отпускной, так и розничной) между настоящим препаратом и его «аналогом» увеличится, и подделывать лекарства станет выгоднее. Кстати, ситуация абсолютно ничем не отличается от картины, ежегодно наблюдаемой на рынке алкогольной продукции: с нового года, момента увеличения акцизов на алкоголь, количество фальсификата вырастает с 25-30% рынка до 45-55%. И до следующего нового года (акциз де-факто снижается инфляцией) доля падает до тех же 25%. Только в случае с фармрынком доля фальсификата с нынешних нескольких процентов должна зафиксироваться на 11-20% (тут прогнозы расходятся).Борьба российского государства с подделками лекарств, скорее всего, так суматошна и малоэффективна потому, что фальсификация фармпрепаратов — явление для мировой и тем более российской экономики относительно новое и его экономические корни не слишком хорошо изучены.Одна из самых заметных особенностей российского фармрынка — крайне небольшая сумма, которую тратит средний россиянин на лекарства. С тем, что рост доходов населения — основная движущая сила роста продаж фармпрепаратов, согласны все участники рынка. Так, оценивая состояние рынка в 2000 году, специалисты компании ЦВ «Протек» указывают, что в последние годы наблюдается «устойчивая и тесная корреляция реальных доходов населения и объема фармрынка». Впрочем, дело не только в низком доходе, но и в советской привычке людей вообще не платить за лекарства. На фармацевтическую продукцию средний россиянин тратит около 2% своего дохода. Но специалисты не склонны оценивать проблему только с точки зрения бедности потребителя. «Емкость рынка пива превышает емкость фармацевтического рынка в 1,8 раза: на водку население России тратит в три раза больше, чем на поддержание и восстановление здоровья», — говорит Елена Финагина, директор по маркетингу группы компаний «Отечественные лекарства».Эти особенности в немалой степени служат благодатной почвой для изготовления подделок: оценивая характер спроса, дистрибуторы стараются закупить препараты с минимальной стоимостью. «Часто оптовики отказываются закупать наши препараты только потому, что они дороже, чем у конкурентов. Качество их совсем не интересует!» — рассказывает Александр Тюляев, руководитель центра маркетинговых исследований ОАО «Химфармкомбинат "Акрихин"».«h2»На что надеяться«/h2»Характерно, что войну с поддельными препаратами в России начали вовсе не крупные дистрибуторы и импортеры лекарств, для которых существование на рынке фальсифицированных лекарств означает снижение темпов продаж и уменьшение прибылей, а производители и Минздрав. Крупные дистрибуторские компании больше других понимают, что лучший способ наведения порядка на рынке — не административный контроль, а упорядочение самого рынка. В прозрачных условиях сбыта лекарств подделкам места нет.В этом отношении тенденции развития российского рынка лекарств позволяют говорить о том, что подделки в России становится продавать если не менее прибыльно, то хотя бы сложнее. Основная тенденция — сокращение числа дистрибуторов: за счет выпадения из цепочки перепродаж лекарств мелких региональных дистрибуторов число посредников между производителем и аптекой уменьшается. А это делает более прозрачным путь каждой партии. Кроме того, снижению уровня продаж фальшивых лекарств способствуют договоры крупных дистрибуторов с производителями и региональная экспансия крупных дистрибуторов (именно в бедных регионах подделки распространяются лучше, чем в городах-миллионниках). По мнению Антона Парнанского, первого заместителя генерального директора ЗАО «Верофарм», «через несколько лет в России останется всего четыре-пять дистрибуторов с разветвленной сетью региональных филиалов. Остальные прекратят свое существование".Тем не менее до завершения формирования цивилизованного рынка проблема фальсифицированных лекарств останется серьезной как минимум до 2005-2007 года. Как считает исполнительный директор Ассоциации международных фармацевтических производителей (AIPM) Роберт Розен, «единственный способ противостоять угрозе распространения поддельных лекарств — объединение усилий всех честных фармпроизводителей, дистрибуторов, фармацевтов и Минздрава».Российские производители лекарств куда как спокойнее относятся к этой проблеме. Так, большинство опрошенных журналом «Деньги» менеджеров российских фармзаводов — «Акрихина», «Нижфарма», «Биосинтеза» — считают, что с промышленными производителями подделок стоит разбираться только в суде. Что же до ужесточения законодательства по борьбе с подделками лекарств, то один из руководителей российских заводов прокомментировал это так: «Какой смысл вводить новые законы, если люди до сих пор не научились жить по старым?»
