How to resolve AdBlock issue? «b»Олег МИЛЮКОВ «/b»
«b»С 1 января, после введения НДС на медикаменты и изделия медицинского назначения, во многих столичных аптеках лекарства уже подорожали в среднем на 10-20%, а тот же иммунал - на целых 70% - с 98 до 169 рублей.Однако далеко не факт, что, даже платя втридорога, вы получите те самые таблетки, что прописал врач. В начавшемся году специалисты прогнозируют резкое увеличение числа фальсифицированных препаратов на фармацевтическом рынке.«/b»
Долгие годы Россия не знала этого зла. Подделки вместо лекарств еще 20 лет назад вовсю поставлялись европейскими фирмами в Нигерию, Бангладеш, Боливию. Мир подсчитывал количество смертей из-за фармацевтических преступлений, и счет шел на тысячи. Впервые, по крайней мере по официальным данным Минздрава, лжелекарство (одно-единственное!) появилось у нас в стране в конце 1997 года. Но недаром говорят, что Россия медленно запрягает, но быстро ездит.То, что преступления в столь деликатной сфере, как фармацевтика, имеют экономическую подоплеку, доказывать никому не нужно. Убийцы в белых халатах ворочают миллиардами. Отсюда - огромный размах деятельности фальсификаторов. Министр здравоохранения России хватается за голову: что мы шлем сейчас в качестве гуманитарной помощи в Чечню, Афганистан или другие страны, никто не знает! Какой простор для преступников! Все - срочно, все - без контроля, все - тоннами. Сплошной хаос! Какой канал распространения фальшивок создали своими руками!Министра понять можно. В мутной воде ночных рейсов возможно протолкнуть за рубеж все что угодно, но разве это - один канал? А огромная Россия, где в сельской аптеке или больнице рады любому пакетику лекарства? Вот оно, усердно перепахиваемое преступниками поле, которое язык не поворачивается назвать “полем чудес в стране дураков”. Потому что, как правильно сказала на коллегии Минздрава одна из фармацевтов, “меня многому учили, и я знаю действие всех лекарств. Но меня не учили сыску, и я не способна быть Мегрэ”.Не случайно Юрий Шевченко утверждает, что проблема давно из отраслевой переросла в общенациональную и к ее решению должны подключиться и прокуратура, и МВД, и ФСБ, и Минюст.- Что может Минздрав? - говорит он. - После клинических испытаний, контроля качества нового лекарства, его регистрации, регистрации цен министерство теряет контроль за препаратом. До этого момента мы гарантируем качество и полное соответствие нормам. Но процесс распространения в нашу компетенцию не входит. И никто препараты, поступающие в аптеки, не контролирует. Государство из этого важнейшего дела ушло. А именно здесь начинается криминал. Мы же практически бессильны, можем только ставить вопрос, но не решать его. Это задача правоохранительных структур, но и они зачастую ничего не могут сделать - нет соответствующей законодательной базы. Надежный барьер фальсификатам пока не создан. В итоге врач не знает, что выписывает, провизор - что дает, а больной - что принимает.«h2»Четыре дороги на тот свет«/h2»Специалисты разделяют подделки на четыре категории. Первая - это лекарства, где действующего вещества вообще нет. Вторая - где оно есть, но не то - как в той шутке: снотворное вместе со слабительным. Третья - где вещество присутствует хорошо если в половинной дозе, а то и 20-30%. И, наконец, четвертая, где все вроде бы соблюдено, кроме одного: не тот производитель. Эдакий “Гедеон Рихтер” или “Байер” с Малой Арнаутской. Ну если речь идет о тривиальном прыще на носу, это, возможно, еще не так страшно. А инсульт, инфаркт, диабет, язва, менингит - да мало ли их, болячек наших! От любого из четырех вариантов до смерти рукой подать. Да и “Малая Арнаутская” нынче разрослась до вселенских масштабов, коли, как говорилось, даже официально в России уже было зафиксировано более ста случаев фальсификации лекарств 218 серий. 47% из них - противомикробные средства, 11% - гормональные препараты системного действия, 7% - анальгетики. А если прибавить к этому необнаруженные подделки!По мнению Александра Топоркова, руководителя Департамента государственного контроля качества, эффективности, безопасности лекарственных средств и медицинской техники, главные условия распространения фальшивок - неадекватность действующей законодательной базы, регламентирующей фармацевтический рынок, и многоэтапная схема продвижения лекарственных средств. Во Франции, например, работают всего четыре дистрибьютора лекарств, в Германии - 10, у нас… - больше 2500. А производителей лекарств, имеющих лицензии, в России свыше 600. Кто же за ними всеми уследит? Но зато какой выгодный бизнес! О его масштабах говорит хотя бы такой факт: в Петербурге регулярно выпускается бюллетень с названиями и сериями поддельных лекарств. Толстенький, надо сказать, бюллетенчик, не одна страничка.Кроме того, играет свою отрицательную роль и огромный разрыв между ценами на лекарства и низкой платежеспособностью населения. Человек, привыкший доверять аптеке, вынужден покупать дешевые лекарства, часто не подозревая, что это подделка. Тем более что единой цены на медицинские препараты нет, зачастую в разных аптеках цены различаются на 20-30%.Фальсификаторам, как утверждает Александр Топорков, стало доступно самое современное технологическое оборудование и методы производства как собственно лекарств, так и упаковки. Бывает, что и опытному эксперту нелегко на взгляд отличить добро от зла. Нередко подделки готовятся на тех же линиях и пакуются в те же коробочки с несколькими степенями защиты, что и доброкачественные препараты. Распознать их может только сложная химическая экспертиза, которая не всем доступна и далеко не всегда делается. Да и организовать 100-процентный контроль произведенных лекарств просто физически невозможно. А выборочный, вполне вероятно, и не уловит лжепрепарат. К тому же “умельцы” подделывают не только лекарства, но и сертификаты соответствия и даже лицензии. И ни одним вскрытым подобным фактом правоохранительные органы не заинтересовались, хотя, как утверждалось на коллегии Минздрава, были немедленно проинформированы.«h2»Ата-та, ата-та!«/h2»Когда мать ругает малыша, обещая нашлепать его по младенческой попке, приговаривая при сем “ата-та, ата-та!”, - это понятно. Но когда те же междометия остаются единственным средством угрозы, назовем вещи своими именами, убийцам, без малейшего колебания лишающим жизни больных людей, никакого понимания не хватает. Медики признают, что как в их арсенале, так и в практике правоохранительных органов существует единственное средство противодействия фармацевтическим преступникам - взять на испуг. Ведь даже в законе “О лекарственных средствах” нет самого понятия “фальсифицированное лекарственное средство”. Закон принимался в 1998 году, единственный случай преступной подделки казался тогда случайным абсурдом. Против чего же бороться? Хотя еще в 1992 году ВОЗ приняла определение, входящее ныне в законодательство всех развитых стран мира. Кроме России…К тому же торговля импортными лекарствами в России осуществляется “с колес”, без проведения контроля качества, ибо нормативно-правовая база позволяет производить таможенное оформление с использованием сертификата зарубежного производителя без проведения анализа в лабораториях Минздрава. А, как мы помним, зарубежные фирмы далеко не ангелы, на их долю приходится 40% подделок на российском рынке. При этом на территории субъектов РФ отсутствуют органы государственного контроля качества, эффективности и безопасности лекарственных средств, которые находились бы в прямом подчинении Минздрава России. А неизвестно кому подотчетные контрольные органы по определению не могут быть эффективными. Поэтому при миллионных барышах испуг у преступников испаряется так же быстро, как утренний туман.- Все прекрасно понимают, насколько выгодно и безопасно подделывать лекарства, - утверждает Александр Афанасьев, заместитель председателя Комитета по охране здоровья и спорту Государственной Думы. - Потому что наказать преступников сегодня крайне сложно. Нет ни четкой системы, позволяющей обнаружить поддельные лекарства, ни ясной законодательной и нормативной базы, трактующей, что подделка лекарств - преступление, за которым должно последовать наказание.Но дело, по мнению депутата, далеко не только в отсутствии нормативной базы. В УК РФ уже внесены изменения, хотя бы косвенно касающиеся проблемы. В частности, действия, связанные с незаконным использованием товарного знака, наказываются: от штрафа в размере 600-800 МРОТ до лишения свободы на срок до пяти лет. Но кого-нибудь наказали? Или нет примеров незаконного использования чужой марки? Сколько угодно, да возиться никому не хочется. Даже скандал с “Ферейном” закончился ничем. Да и сам Минздрав, по словам Александра Афанасьева, зачастую не борется с подделками, а легализует их.«h2»Усилить и углубить«/h2»- Мы уже в полной мере, - продолжает Александр Афанасьев, - испробовали свободный неуправляемый рынок. Пора возвращаться к принятой во всем мире вертикально-интегрированной системе управления качеством. Необходима, причем обязательно в структуре Минздрава, Государственная фармацевтическая инспекция, способная действовать независимо от местных условий. О существующей практике передачи полномочий регионам надо забыть.Кроме того, эксперты предлагают создать в стране, как минимум в семи федеральных округах, мощные и хорошо оснащенные экспертно-аналитические лаборатории. По оценкам, каждая из них потянет на 80 тыс. долларов, а таких денег у Минздрава и в бюджете нет. Но они явно присутствуют у дистрибьюторов, равно как и у экспортеров, которые должны быть заинтересованы в своей незапятнанной репутации и укреплении своего реноме. Этими деньгами и можно воспользоваться. В руках у Минздрава есть мощное средство - выдаваемые лицензии, и им нужно пользоваться как кнутом при появлении у дистрибьюторов подделок. Лишить лицензии - это не по попке нашлепать…Сколько раз приходилось слушать выступления ученых, столько раз удивлялся их прекраснодушным мечтаниям. Так, академик Александр Арзамасцев отмечает любопытную закономерность: возникла проблема в условиях дефицита лекарств, а развивается в условиях их избыточности. Ею занимаются практически все международные медицинские организации - и ВОЗ, и Международная фармацевтическая федерация, и Европейский союз, и Международная ассоциация фармпроизводств. По словам академика, фальсификаторы действуют мгновенно - лишь только появляется новый препарат, как уже готова его подделка. Вроде бы здравые рассуждения. Но вот что касается мер, предложенных ученым, то их наивность удивляет даже неспециалиста. Видимо, забыв, что за фальсификацией лекарств стоят не приготовишки, а прожженные дельцы, ворочающие миллиардами долларов, академик рекомендует сначала оценивать поступившие в аптеку лекарства визуально и попытаться выявлять несоответствие оригинала подделке, затем проводить упрощенные экс-пресс-реакции для быстрой идентификации присутствующих в препарате компонентов, а затем уже применять инфракрасную спектроскопию и тонкослойный химический анализ. Эта методика, говорит Александр Арзамасцев, принятая во всем мире. Примени ее у нас - проблема решена.Ученый уверен, что в России есть все технические средства для анализа подлинности лекарств. Согласен. Но вот то, что акулы фармацевтического бизнеса, убоявшись бдительной сельской аптекарши, заметившей ошибку в написании фирмы, стыдливо закроют свой бизнес, очень сомневаюсь. Да и мировой опыт свидетельствует, что куда более развитые страны, где в самых небольших городках есть приборы и для инфракрасной спектроскопии, и для тонкослойной хроматографии, не могут справиться с потоком подделок.Впрочем, сомневаюсь не я один. Недаром на коллегию были приглашены работники ФСБ, МВД, Ген-прокуратуры, и Юрий Шевченко постоянно апеллировал к ним, говоря, что одному Минздраву не под силу решить эту криминальную проблему. Не случайно меры, которые медики намерены предложить правительству, в основном основаны на силе. В частности, вопрос стоит о внесении изменений в закон “О лекарственных средствах”, в Уголовный кодекс, в Кодекс об административных нарушениях. Речь идет об организации пунктов пропуска лекарственных средств из-за границы, оборудованных контрольно-аналитическими лабораториями, об усилении координации деятельности с МВД России, ФСБ, Генпрокуратурой, Минюстом, а также об ужесточении контроля за сертификацией лекарственных средств, за изъятием и уничтожением фальсифицированных препаратов.Конечно, все это нужно - и контроль, и усиление, и углубление, и увеличение. Но сколько похожих решений принималось разными ведомствами, особенно силовыми… А оборот подделок увеличивается, люди все чаще и чаще умирают от пустышек или фальсификатов.«h2»Щелчком по носу акулу не остановишь«/h2»И все-таки, мне кажется, основная причина криминала в фармацевтике куда сложнее. Заранее прошу прощения, что буду оперировать своим примером, но иначе не смогу привести точные доводы и цифры.Я - гипертоник и много лет пригоршнями глотал клофелин, адельфан и другие лекарства, которые помогали как мертвому припарки. Ходил на работу с давлением 190х120 и был доволен, что жив. Пока наконец один из кардиологов не прописал мне пожизненно французские препараты локрен и арифон. 28 таблеток одного стоят 241 руб. 14 коп., 30 таблеток другого - 310 руб. 85 коп. Затем у меня обнаружили диабет, и одновременно врач посоветовал подлечить печень. Эссенциале, 30 капсул, которых хватает на 5 дней, стоит 157 руб. Плюс два препарата от диабета. Плюс креон. Плюс липоевая кислота. Итого в месяц больше двух тысяч рублей.Моей покойной жене, страдавшей онкологическим заболеванием, врач назначил 4 курса инъекций интрона А - 1150 руб. одна ампула. Умножим на 40 доз - 46 тысяч рублей. В таких случаях идешь на все, о деньгах не думаешь, лезешь в любые долги. А когда началась химиотерапия, каждый укол - 50 долларов. И не доказывайте мне, что онкологические препараты бесплатны. При одном упоминании о льготах лекарство мгновенно “исчезает” из всех аптек Москвы: “И-и-и-и, милый, да мы из Швейцарии уже года полтора ничего не получали… Ах, за деньги? Вот случайно одна упаковка осталась. Нужно две? Случайно как раз две”.Я уже не говорю о том, что государство, допускающее подобную ценовую “политику” при средней зарплате 2-3 тыс. руб., гарантирует качественную медпомощь только богатым. Мало того, оно этим самым рождает преступников. Ибо закажи “бизнесмен” любой местной типографии напечатать 1000 этикеток интрона, а контроля за печатной продукцией сейчас нет никакого, налей в ампулы дистиллированной воды - вот вам и 46 миллионов рублей в карман. А ведь там счет идет не на одну тысячу упаковок! Да и не думаю, что интрон - самый дорогой нынче препарат. Поэтому до тех пор, пока лекарства не будут стоить адекватно покупательной способности среднего человека, криминал будет торжествовать. А лабораторию, которая попытается исследовать содержимое этих ампул, лихие ребята по заказу “производителя” глубокой ночью просто сотрут с лица земли вместе с тонкослойным хроматографом, так что следов не останется.Во многих странах государство устанавливает потолок цен и их повышение на новый препарат разрешает лишь в тех случаях, когда доказано значительное его преимущество перед существующими лекарствами. При этом основные “лекарственные” расходы берет на себя, как правило, страховая компания. А нам, видимо, остается прислушаться к словам министра Шевченко, которыми он закончил коллегию: “Нужно более энергично пропагандировать жизнь без лекарств”. А что? - здравая мысль, все проблемы как рукой снимает.
