How to resolve AdBlock issue? Рак излечим.
У 80 из 100 заболевших детей
Сосредоточиться мешает настойчивый телефонный звонок. Явно междугородный. Он берет трубку. "Простите. Это родители Наташи Лихачевой..." Два года назад он оперировал эту девочку. Болезнь - опухоль почки - оказалась неизлечимой... "Она умирает. Хочет видеть вас..."
Сразу после операции он вылетает в Ленинград. Завтра новая операция, и уже взят обратный билет на "Красную стрелу". Оставшись наедине с Наташей, долго убеждает: "Ты поправишься". Девочка устало улыбается: "Я знаю, как хорошо вы умеете обманывать. Но я уже не верю в сказки". А в глазах - последняя надежда на чудо. "Не уезжайте сегодня ночью. Самолеты в Москву начинают летать рано. Зайдите ко мне еще раньше". Он остался. Ночевал в гостинице, окнами выходящей на Исаакиевский собор, а рано утром был уже в больнице. Ему сказали: Наташа умерла час назад, не просыпаясь.Сколько таких вот историй, когда самые высокие душевные порывы обесточивались неумолимостью смерти, непроходящей болью хранит его память! Стены учреждения, которое он возглавляет, расписаны сюжетами из сказок. В вестибюле ларек, где торгуют игрушками. Учреждение называется НИИ детской онкологии и гематологии Российского онкологического научного центра имени Н. Н. Блохина РАМН. Противоестественное сочетание боли и сказки, безысходности и надежды. А, может, напротив - естественное?.. Мне хотелось бы так начать разговор с этим человеком, остепененным многими высокими титулами (главный детский онколог страны, член-корреспондент Российской академии медицинских наук, заместитель генерального директора Онкологического центра РАМН и прочее, и прочее). Но я задаю совсем другой первый вопрос...Мой собеседник - Лев ДУРНОВ.- Лев Абрамович! Если верить печати и ТВ, найдено или вот-вот будет найдено противоядие против онкологических заболеваний. "Комсомольская правда", например, под характерной рубрикой "Сенсация!" утверждает: "Американский доктор Фолкмэн открыл лекарство от рака". Не обидно ли вам за судьбу той же Наташи Лихачевой и других ваших пациентов, вчера еще неизлечимых, которых уже можно было бы спасти?- Посмотрите, вот целая гора специальных журналов, докладов, книг, которые я получаю со всего мира. Если судить по ним, чуть ли не каждую неделю делаются великие открытия, сулящие победу над раком. Но настоящего, убедительного ответа пока не существует.Ясно, что решение лежит в области генетики и иммунологии. В их колее, кстати, находятся и те эксперименты, которые нынче раскручиваются по разряду сенсаций. Но так же ясно и то, что оно будет найдено во взаимосвязи генетики и иммунологии с сегодняшними методами лечения.Теорий о причинах онкологических заболеваний много. Я помню давние дискуссии академика Зильбера, отстаивавшего вирусную природу рака, и академика Шабада, бывшего сторонником биохимической его природы. Оба, кстати, работали в нашем центре. Сейчас более популярна комплексная теория: должны столкнуться несколько причин, чтобы возникла опухоль. Но я клиницист и не хочу отбивать хлеб у теоретиков. Одно скажу: от опытов над крысами до полной победы над раком еще ох как далеко! Газеты и ТВ спешат.- Хорошо это или плохо?- Плохо. Гонясь за видимостью сенсации, они невольно становятся соучастниками убийств.- Как это?- Превращаются в рупоры невежества и мракобесия. Особенно в рекламе, в передачах типа "Третьего глаза".В ряде изданий несколько раз рекламировалась люстра Чижевского (сама по себе полезная вещь), которая в сочетании с алкоголем якобы является противораковым средством. Но при этом непременно надо отказаться от химиотерапии. Газеты пестрят рекламными объявлениями "магов", "экстрасенсов", "колдунов", "целителей", которые обещают чуть ли не "одноразово" избавить от рака. Ну что это, как не призыв к убийствам?!Прошу на ТВ: дайте выступить с экрана против всего этого. Пожалуйста, говорят, если у вас есть миллион или хотя бы 400 тысяч. Откуда они у меня? Институт ведь - на нищенском государственном пайке! А вот у прохиндеев-"целителей" деньги есть - они получены за обман доверчивых людей, за угробление их здоровья, а то и прямо за убийство, юридически, естественно, недоказуемое.Эксперименты доктора Фолкмэна с подопытными животными волной прокатились чуть ли не по всем газетам. Еще бы! Сенсация! А между тем ни одна из них не сообщила о подлинной сенсации в онкологии: мы уже излечиваем рак у 80 процентов детей.Вот вы говорите: Наташу Лихачеву сегодня можно было бы спасти. Нет, при помощи того, что выдается за сенсации, - нельзя. Мы же в нашем институте сегодня действительно ее спасли бы. Недавно, кстати, мы проводили встречу 2000 московских детей, которых мы вылечили от рака.Еще несколько лет назад американский профессор Пинкель утверждал: человека, сказавшего, будто больной лейкозом выздоровел, отправляйте сразу в сумасшедший дом. Тогда это была болезнь-приговор. А сейчас выздоравливают 80 процентов. Спуститесь на этаж ниже, в отделение лейкемии, и вам подтвердят мои цифры.- Как удалось?- Совершенствованием основных современных методов лечения (хирургия, облучение, лекарства). Например, новые технологии на порядки увеличили точность облучения опухолей. Я вам говорил об иммунологии. Так вот, мы уже применяем некоторые иммунопротекторы...- Результаты лечения зависят от технической базы?- Напрямую. В области детской онкологии мы организованы лучше, чем любая другая клиника в России.- А в США?- Во всяком случае, по результатам у нас не хуже. Еще недавно и по техническому оснащению мы шли вровень с американцами. Сейчас начинаем отставать. Бывшая когда-то суперновой аппаратура стареет, а на сегодняшние "ноу-хау" нет денег. Закуплена и стоит в ангаре установка магнитного резонанса. Корпус для нее недостроен. Премьер ставит резолюцию: "Помочь". Проходит день - и нет уже того премьера. И новую резолюцию надо выбивать. А стройка стоит...- Почему вы говорите о "детском" раке, а не о раке вообще?- Лечение опухолей у детей гораздо результативнее, чем у взрослых. В детском возрасте чаще встречаются саркомы, а не рак. И они лучше поддаются лекарственному лечению, чем, положим, рак легкого или желудка у взрослого человека. Очень часты у детей и лейкозы, рак крови. А он, как я уже сказал, сегодня излечим.- Не есть ли ваши 80 процентов - средняя температура больницы, когда у одного больного 35,2, а у другого 42 градуса?- Естественно, процент исцеления зависит от того, в какой стадии болезни человек обратился к врачу. Чем раньше, тем результаты лучше. Саркома почки в первой и второй стадиях излечивается в 90-95 случаях из ста, в третьей стадии - в 50, в четвертой, когда метастазы проникают в другие органы и начинается генерализация процесса, - в 5-10. Ретинобластома - опухоль глаза, часто встречающаяся у детей, излечивается в первой и второй стадиях практически стопроцентно, в третьей - в 70 процентах случаев. Лейкемия на первой стадии излечима 90-процентно. А ведь еще лет 30 назад ни о каких процентах вообще не могло быть и речи, в любой стадии!- По вашим словам, рак во многих случаях уже успешно лечат. Почему же до сих пор онкологический диагноз люди воспринимают как смертный приговор?- В общественной психологии всегда существовал стереотип роковой, неизлечимой болезни. Когда-то это была чума, потом туберкулез, сегодня рак и СПИД, хотя от сердечно-сосудистых заболеваний умирает людей куда больше. У нас в России этот стереотип укоренился посильнее, чем в любой другой стране мира. Генеральный директор нашего онкоцентра академик Николай Николаевич Трапезников не устает повторять: нельзя относить рак к фатальным заболеваниям. В Америке, например, это такая же болезнь, как любая другая. Только тяжелая. И больному надо говорить, что у него рак.- Надо ли? Когда-то, я слышал, вы придержива-лись противоположной точки зрения.- Да, я кардинально изменил позицию, познакомившись поближе с тем, как борются с онкологическими заболеваниями в Соединенных Штатах, в Европе. Даже в крайних случаях, когда человек обречен, ему говорят, сколько у него осталось времени, чтобы он мог разумно этим временем распорядиться. Известно, что многие люди, зная о своем конце, не падали духом, отдавали оставшееся время работе. Академик И. Павлов, например, диктовал секретарю свои предсмертные ощущения, запретив соединять его с кем-либо по телефону: Павлов занят, он умирает.Но в большинстве случаев правда сообщается ради того, чтобы превратить пациента в сознательного, трезво все знающего союзника врача.- Такая правда - палка о двух концах. Один использует отпущенное время для завершения земных дел, но другой - будет просто подавлен, потеряет последние силы для сопротивления.- Тут-то и начинается настоящий врач! Глядя в глаза больному, заглядывая ему в душу, он в каждом индивидуальном случае должен определить, кому надо сказать полуправду, кому - только правду, а кому нельзя ничего говорить.- А ребенку вы тоже говорите правду?- Нет. Обычно только сосредоточиваем его внимание на том, что будет больно, что надо к этому готовиться. Это же еще ребенок! Впрочем, бывают взрослые, которые в болезни ведут себя, как дети, и дети, ведущие себя, как взрослые, мужественные люди.Вот от нас только что, выздоровев, выписался мальчик, которого месяца два назад привезли с раком печени и с заключением врачей: инкурабельный (не подлежит лечению, обречен на смерть). Я на него посмотрел: действительно, умирает. Но что-то в его глазах было такое, что я в него поверил. Сказал ему всю правду. И добавил: "У нас с тобой только один шанс - если ты вместе со мной будешь бороться за жизнь". Этот десятилетний мужчина ответил: "Да, буду". У нас его успешно прооперировали.Но каждый случай такой откровенности - огромный риск. Однажды мне пришлось выезжать в другой город разбираться в страшной истории. Подростку врачи сказали, что у него рак (в излечимой, по моим понятиям, форме). Он кинулся в библиотеку, начитался попавшихся под руку книг, где рак трактовался как смертный приговор. И - повесился.Я убежден: не только врач, но и вся окружающая общественная среда должна вселять в больного надежду. Вот в Америке работал интернациональный лагерь для детей, перенесших онкологические заболевания или болеющих раком. Я привез туда четырех девочек, которых у нас оперировали. Это были сложнейшие случаи, к тому же речь шла о детях, очень обиженных жизнью. У одной погиб отец - летчик. Другую бросили родители, узнав, что у нее рак. Третья перенесла несколько операций на мозге, в животе, грудной полости... И вот в гости к этим детям приехали президент Рональд Рейган (он уже им не был, но его все равно звали президентом - у них так принято) и его жена Нэнси. Она сказала тогда: "Дети, у меня был рак. Вся Америка знает об этом. У моего мужа тоже был рак. И вот видите: мы выздоровели. Боритесь, и вы тоже выздоровеете. И боритесь за победу над болезнью вместе с вашими врачами и родителями".У нас так с больными детьми не разговаривают. Вокруг них в обществе складывается этакий сердобольный заговор молчания. Врачу приходится его преодолевать. Сколько раз я сталкивался с детскими смертями, которых могло и не быть, если бы детей не привезли к нам уже на самых последних стадиях болезни, перед этим потратив драгоценное время на лечение у разного рода шарлатанов!Во всем цивилизованном мире обращаются к экстрасенсам, когда врач говорит: все, мы бессильны. И тогда больные или их родственники, как за соломинку, хватаются за знахарство: а вдруг... У нас же все начинается с этого "а вдруг", "авось".Медицинское невежество, многократно усиленное рекламированием всяческих "чудес", - страшный бич современной России.- Может быть, к этому толкает и нынешнее состояние нашей нищей отечественной медицины? Подавляющее меньшинство лечится за границей, простой люд подается к экстрасенсам?- Экстрасенсы тоже дерут - дай бог... А насчет лечения за границей - это стереотип, сложившийся тоже во многом из-за невежества, незнания. Недавно вижу в газете фотографию девочки. Призыв: нужны 60 тысяч долларов, чтобы отправить ее на лечение в Америку. Наши врачи рты открыли от изумления: эту девочку мы только что вылечили. Бесплатно. Дайте нам эти 60 тысяч, мы еще десятки, сотни детей вылечим!Или вот еще подобная же газетная заметка: у ребенка рак щитовидной железы, врачи советуют отправить его за границу. Подайте кто сколько может. Да, в связи с Чернобылем это заболевание стало довольно распространенным. Но ни один ребенок от него у нас не умер! Мы успешно его лечим. Если надо, мгновенно можем проконсультироваться - через спутниковую связь - со специалистами в любой точке мира.Видите, в том углу - установка прямой связи с таким же центром, как наш, в Лос-Анджелесе. Когда у нас был гость оттуда, профессор Стюарт Сигал (общая работа сделала нас большими друзьями), он меня спросил: "Слушай, а чего это ваших больных направляют к нам, в Америку? Ведь у вас те же результаты!"Разумеется, у нас многого недостает в силу общего падения медицины в постперестроечной России. Но лечим-то мы пока не хуже! Я совсем не против лечения за границей. Когда там умеют то, чего мы пока не умеем. Но зачем же своими пожертвованиями питать богатую американскую науку, вместо того чтобы поддержать нищую свою в тех областях, где она еще не уступает по результатам заокеанской?- Своей книге "Записки детского онколога" вы дали подзаголовок "Драматическая деонтология" (это наука о взаимоотношениях врача и больного). По аналогии с "Драматической медициной" Гуго Глязера, наверное. Но, может, все-таки не "драматическая", а "трагическая"? В "Мыслях и сердце" Н. Амосова врач-ученый применяет новую технику, новую методику операций на сердце. И уже выживают 70 процентов больных, ранее считавшихся безнадежными. Но после очередной смерти счет его к самому себе безжалостен: "Умирает около тридцати процентов. Вот он, этот процент. И вообще жизнь и смерть в процентах. А куда денешься? Нужно искать утешение. Все-таки семьдесят девочек из ста пойдут в школу, вырастут и выйдут замуж. После такой операции можно. Но не эта..." 80 процентов детей, больных раком, сегодня излечиваются. Но не выживает 20 процентов. И это - трагедия.- Да, каждая детская смерть - трагедия. Но вот у меня на столе лежит книга. Страшная. Трагическая. А называется "Встретимся в раю". Книгу написали талантливая девушка, умершая от рака, и ее мать. Ей было уже 15, она многое понимала, знала, что умирает. Рядом был доктор, в которого она была немножко влюблена, который до конца боролся за нее и не только продлил ее дни, но и помог достойно, просветленно, если хотите, попрощаться с жизнью. Только ли трагедия и безысходность в этой истории?Все, что говорит Амосов о 30 (в нашем случае 20) процентах жизней, которые не удается спасти, - правда. Но в одном и том же мире, в одной и той же биографии врача рядом с этой правдой есть и другая. Спасенные им жизни - это не просто поиски утешения.В канун Нового года одна из газет спросила меня: "Что такое в вашем представлении счастье, которого традиционно желают люди друг другу под 1 января?" И я сказал, что это когда ко мне приходят здоровые взрослые люди и говорят, что они - те самые мальчишки и девчонки, которых я когда-то вылечил от рака. Высшее счастье, когда девушка, которую ты оперировал лет десять назад, советуется с тобой, можно ли ей выйти замуж и рожать детей, и ты отвечаешь: "Конечно, можно! Вы абсолютно здоровы!"- Да, это высшее счастье. Но так ли безоблачно даже и оно?Из всего сказанного и написанного по этому поводу я не знаю ничего точнее восьми строк Самуила Маршака:Все умирает на земле и море,Но человек суровей осужден:Он должен знать о смертном приговоре,Подписанном, когда он был рожден.Но, понимая жизни быстротечность,Он так живет наперекор всему,Как будто жить рассчитывает вечностьИ этот мир принадлежит ему.
