Минздрав и математика

«b»Медицинские чиновники решают проблему ничтожно малых величин

Михаил Хромов «/b»

ХОРОШО известно, что медицинская наука в мире и в России не одно и то же.

В цивилизованных странах приняты очень жесткие стандарты научных исследований, которые повышают их объективность. В последние годы они все чаще стали использоваться и в нашей стране. Типичный пример такой "прививки" - клинические исследования лекарственных средств, проводимые в соответствии с принципами GСP (так называемой "хорошей клинической практики"). Но, к сожалению, в этой сфере создается очень много проблем, о некоторых из них наша газета уже писала.

Но, чтобы лучше понять их суть, давайте сначала посмотрим на проблему фальсификации лекарств. Само ее существование очень полезно министерскому чиновнику. Если процент фальсификаций маленький - хорошо, это показатель неусыпной работы ведомства. Если большой - опять же польза для отчетности: смотрите, какой продуктивный контроль мы наладили для выявления подделок!

А еще очень удобно строить статистику в зависимости от проводимой политики. Взяли на себя чиновники задачу "поддержки отечественного производителя", и на всероссийском совещании "Фармобращение-2000" звучит рапорт: "За 4 года выявлена тенденция снижения брака для отечественных лекарств с 8% до 3,5%, брак зарубежных - остается стабильным, достаточно высоким, в среднем около 18%". Но стоило ряду отечественных производителей не согласиться с настоятельными рекомендациями Минздрава по закупке сырья для лекарств через конкретную компанию, как картина сменилась. У тех, кто ослушался, начались бюрократические проблемы - затягивалась выдача любой бумажки, и все это объяснялось заботой о здоровье россиян. Это очень похоже на репрессивные меры против ослушавшихся. В ход пошла новая, совсем другая статистика: по данным департамента госконтроля качества, на долю российских производителей приходится большая часть (62,2% в прошлом году) выявленного брака!

Еще нагляднее эта игра с цифрами в случае с клиническими исследованиями. В свое время немало было высказано критики, в том числе и на страницах нашего издания, в отношении политики, проводимой департаментом госконтроля качества лекарств под руководством Рамила Хабриева. Трудно отделаться от впечатления, что под лозунгом заботы о здоровье пациентов преследовалась одна цель - создать как можно более сложную бюрократическую схему, пройти которую не в силах даже самый законопослушный буквоед. Выход из этого один - идти на поклон к чиновнику, дабы личной договоренностью решить априори неразрешимую проблему. Результат - полная зависимость от личной воли чиновника со всеми вытекающими последствиями.

И, надо признать, работа была проведена действительно большая. Регулярно издавались приказы, инструкции, правда, некоторые из них периодически отменялись из-за несоответствия законодательству. Или другой пример: введение процесса лицензирования клиник, проводимое по размытым критериям "соответствия принципам GCP". Так во всем мире называют "принципы хорошей клинической практики" при проведении клинических исследований лекарств. Но что интересно, нигде в мире, где соблюдают принципы GSP, клиники не лицензируют. Определять же соответствие принципам должна бригада из десятка чиновников, брошенная на эту работу вскоре после введения лицензий. Судя повсему, такими проверками решается несколько задач. Во-первых, создать еще одну отчетность о проделанной работе. Во-вторых, создание потенциальной клиентуры для платных курсов по GCP, организованные на кафедре того же Хабриева.

Опять же массу сил и времени департамент убил на решение вопроса по страхованию пациентов, участвующих в исследованиях. Причем его никто и не просил обременяться этой проблемой, в том числе и законодатель. В итоге ситуация осталась запутанной и практически неразрешимой. При наличии формального полиса пациенты фактически остаются незастрахованными. Такое впечатление возникает после внимательного ознакомления со страховыми документами. Хотя не исключено, что Минздрав именно запутанности и добивался. Так проще контролировать.

Подобная практика "регулирования" может привести только к одному - к снижению количества клинических исследований. Может, и не нужны они нашей стране? Но, например, еще в 1999 г. число клинических исследований на миллион населения в США составило 15,79, в Польше - 14,8. А у нас этот показатель исчисляется уже не десятками, а сотыми долями - 0,69. Просто в других странах хорошо понимают выгоду от международных исследований. Это и включение в орбиту международных научных исследований, и подтверждение серьезного уровня здравоохранения России(а пока наша страна в "табели о рангах", составленной Всемирной организацией здравоохранения, занимает по этому показателю аж 130-е место), и повышение профессионального уровня врачей при работе бок о бок с ведущими мировыми специалистами, это и бесплатные новейшие лекарства для больных, и современное медицинское оборудование для клиник. Это, в конце концов, деньги, инвестированные компаниями в здравоохранение. Что, наши чиновники не понимают этого?

Понимают, но продолжают свою кропотливую работу, свято веря, что не чиновники для страны, а страна для чиновников. А дабы не быть обвиненными в падении "показателей", начинается игра в статистику. Так, как показывает отчет заместителя руководителя департамента Дмитрия Рейхарта на том же форуме "Фармобращение-2000" (эти же цифры были приведены и на коллегии Минздрава в прошлом году), "в течение 2000 г. в РФ проведено 103 международных исследования (в 1999-м - 91, в 1998-м - 65, а в 1997-м -38). Вроде бы налицо неуклонный рост, но возьмем цифры, озвученные г-ном Рейхартом полугодом ранее. В его статье "Год прожит не зря" в "Фармацевтическом вестнике" # 18 за 2000 г., а также на пресс-конференции департамента приводились другие показатели: за 1997-й год 75 исследований (а не 38), за 1998-й - 81 (а не 65). Разница вроде и небольшая, но в том-то и магия ничтожно малых величин, что прирост уже не в 2,5 раза, а совсем мизерный. Или даже отрицательный, если поверить внутренней переписке Института клинической экспертизы лекарств и департамента, согласно которой еще в 1998 г. количество международных исследований составляло 115.

Вспоминается Марк Твен, предложивший три вида градации лжи: ложь обычная, ложь наглая и статистика. Однако, если и наступивший год ведомством г-на Хабриева "будет прожит не зря", вопрос роста числа международных исследований простой арифметикой уже не решить, а проблема малых величин окончательно перерастет в проблему величин мнимых.